Противостояние в Гжатском уезде в сентябре 1918 года

Глава из готовящейся книги «Красный террор на Смоленщине: Краткая хронология событий. Жертвы. Статистика. Документы» (рабочее название). Ссылки на архивные источники в данной публикации опущены.

Источник: Годы. 2009, № 2. С. 60-68; http://gorodnica.livejournal.com/38864.html (Ч. 1; 27 сентября 2013), http://gorodnica.livejournal.com/39034.html (Ч. 2; 28 сентября 2013), http://gorodnica.livejournal.com/39246.html (Ч. 3; 29 сентября 2013).

-------------------------------------------------------------------------------------

Сегодня у нас есть возможность, хоть и относительная, понять, что же происходило в отдельных уездах и волостях Смоленской губернии в сентябре 1918 года, когда информация о начавшейся волне «красного террора» дошла до периферийных административных центров. Приведём выдержки из «Месячного Отчета Гжатскаго Уезднаго Совета Кр.[естьянскихъ,] Рабочихъ и Красноармейских[ъ] Депутатов[ъ] за Сентябрь м-ц» (документ подготовлен не ранее 11 октября 1918 года, датируется по сохранившемуся в архиве черновику):

<…> Контр-революционныя выступления были <…> в пределах Корытовской вол.[ости] <…>
Контр-революционное выступление было вызвано <…> распоряжением земельнаго отдела о распределении монастырской земли среди населения <…>
Инициаторы выступления были в пределах Корытовской вол.[ости] монашество Колочскаго монастыря во главе с настоятелем Архимандритом Никифором <…> разстрелян <…>
Закончилос[ь] контр-революционное выступление посылкою карательной Экспедиции в пределы Карытовской вол[ости,] где произведены аресты и разстрелы в городе Гжатске.
Наиболе[е] активное участие в контр[-]революцион[ных] выступлени[ях] принимали Петр Константинович Огуренков, Алексей Константинович Михайлов[,] Архимандрит Никифор, Илья Хаимович Илигутин, Клавдия Николаевна Изюмская, Борис Иванович Николаев и Григорий Борисович Заборов – все они по постановлению Чрезвычайной Комиссии разстреляны.
<…> всвязи с контр-революционным выступлением распоряжени[я] давалис[ь] лично членами [и]сполкома на месте как руководим[ыми] ликвидацией их.
На белый террор – в связи с убийством тов[.] Урицкаго и покушения на тов[.] Ленина, совдеп ответил Красным Террором – 7 контр-революционе[ов] разстреляны и арестовано 70 белогвардейцев
.

В процитированном документе, где речь идёт о работе Гжатского Совдепа в сентябре 1918 года, не всё сущая правда, и это чрезвычайно важное для понимания той ситуации обстоятельство, естественно, вызывает недоверие к словам и действиям гжатской уездной администрации.

Во-первых, недовольство большевистской властью и волнения в Колочском монастыре и прилегающих к нему сёлах начались ещё в июле. И хотя об антикоммунистических стихийных выступлениях в июле-августе в Корытовской, Уваровской и других волостях Гжатского уезда известно пока что мало, тем не менее насильственные действия и репрессии по отношению к монахам и крестьянам, проживавшим в этой местности, начались еще летом. Санкционированное Москвой изъятие и распределение монастырской земли, на местах часто сопровождавшееся не дозволенными заранее реквизициями и расстрелами населения, вынуждало гжатские уездные власти и местных чекистов некоторое время всячески замалчивать и скрывать эту постыдную историю, покрытую густым слоем лжи. Как мы увидим, гжатские большевики позднее даже сделали попытку зашифровать в своих отчётных документах даты, очевидно, несанкционированных расстрелов П. Огуренкова (Костюхина), А. Михайлова и архимандрита Никифора: в донесении Гжатского уездного Совета крестьянских, рабочих и красноармейских депутатов констатировалось заведомо неверное утверждение, что расстрелы указанных лиц произведены после объявления в стране «красного террора» – то есть, после покушения на В. Ленина и убийства М. Урицкого (30 августа 1918 г.).

Во-вторых, расправа с насельниками Колочского монастыря и поддержавшей их частью местных крестьян имела место в первой декаде августа, а не в сентябре. Иными словами, почти за месяц до объявления в Советской России «красного террора».

Крайний беспредел, чинимый повсеместно Гжатской чрезвычайной комиссией, ещё не раз будет предметом нашего пристального внимания на страницах книги. Вот один из многочисленных примеров явной и неприкрытой фальсификации следствия, широко введённой в практику уездной ЧК. 26 сентября 1918 года Гжатская чрезвычайная комиссия рассмотрела дело в отношении девятерых граждан Уваровской волости, преимущественно крестьян, арестованных чекистами в разное время, в период с 3 июля(?) по вторую половину сентября: И.Е. Байков, М.Ф. Кендыш (арестован 3 августа), Т.Я. Ляхо, В.В. Миронов, С.А. Носов, Ф.А. Прусаков (арестован 22 июля), П.Н. Сарапаев (арестован во второй половине сентября), Г.А. Сироткин (арестован 31 июля), С.П. Фленин (арестован 3 июля?). Указанным лицам Гжатской ЧК были предъявлены обвинения в деятельном участии в «Колочском Контр-революционном выступлении в Корытовской волости». В связи с обвинениями в совершении контрреволюционных действий эти граждане были приговорены (постановление № 84 уездной ЧК) к различным денежным штрафам, а С. Фленин – к месячному тюремному заключению (Т. Ляхо был освобождён, а сведений о санкциях в отношении В. Миронова и С. Носова не имеется). Кому из гжатских чекистов пришла в голову удалая идея сфабриковать контрреволюционную группу из девятерых арестованных граждан, нам неведомо. Очевидно, чекисты, не имевшие никаких компрометирующих материалов на абсолютно невинных людей, убедившись, наконец, в совершении служебной ошибки, выразившейся в незаконных арестах граждан и необоснованном их содержании под стражей, решились пойти на должностной подлог – приговорили крестьян к денежным штрафам и иным принудительным мерам, дабы одним махом и людей неповинных выпустить на свободу, и бюджет чрезвычайной комиссии существенно пополнить.

Нам удалось обнаружить в архиве случайные и разрозненные сведения о суммах собранных штрафов Гжатской чрезвычайной комиссией в конце лета – ранней осенью 1918 года. В документе, именуемом «МЕСЯЧНЫЙ ОТЧЕТЪ Гжатской Чрезвычайной Комиссiи за Августъ месяцъ 1918 годъ», сообщалось, что 17 августа Гжатская ЧК внесла в Гжатское казначейство 22 080 рублей. В аналогичном документе, названном «МЕСЯЧНЫЙ ОТЧЕТЪ Гжатской Чрезвычайной Комиссiи за Сентябрь месяцъ 1918 годъ», зафиксировано, что в период с 19 по 24 сентября Гжатской ЧК внесено в Гжатское казначейство 80 120 рублей. К сожалению, дополнительных служебных бумаг, где были бы сосредоточены какие-то итоговые и окончательные цифры по суммам собранных уездной чрезвычайной комиссией денег и штрафов, пока выявить не получилось.

В-третьих, перечисленные в отчёте лица расстреляны в разное время: П. Огуренков (Костюхин), А. Михайлов и архимандрит Никифор казнены 7-8 августа 1918 г. Г. Заборов расстрелян 6 сентября, а И. Илигутин, К. Изюмская и Б. Николаев – 10 сентября.

Фальсифицируя для Москвы и Смоленска отчётные документы о своей работе, гжатские коммунисты норовили упрятать или даже вовсе похоронить правду. Зато в собственных глазах они сделали попытку оправдать случившееся и поэтому всячески героизировали личные поступки. 30 июля на заседании уездного исполнительного комитета Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов был рассмотрен вопрос о недавних антисоветских выступлениях в Гжатском уезде (цитируем протокол № 23):

«<…> 6 / О столкновенiи въ Корытовской волости съ выступленiем[ъ] Уваровской буржуазiи и Коло[ч]скихъ монаховъ.
За энергичныя и своевременныя меры[,] принятыя Призид
iумомъ и некоторыми членами Исполкома выразить благодарность и действiя одобрить. <…>»

Касаемо конкретно сентября 1918 года, скажем, что немалый исследовательский интерес представляет «Схема месячной отчетности Гжатской чрезвычайной комиссии по борьбе с контр-революцией, спекуляцией и преступлением по должности», цифровые и другие фактические сведения из которой и были заимствованы для упомянутого месячного отчёта Гжатского уездного Совета крестьянских, рабочих и красноармейских депутатов.

Статистика, составленная гжатскими чекистами не позднее 11 октября для отправки донесения в вышестоящие инстанции, чрезвычайна любопытна. Так, мы узнаём, что «Количество дел, открыт.[ых] Ком.[иссией] за отч.[ётный] пер.[иод]» составляет «12»; «количество арестов против рев.[олюции] за отч.[ётный] период»«70»; «количество арестов по спекуляции»«35» (спекуляция папиросами на сумму 707 рублей и товарами – Тупиченского общества потребителей); «количество дел, рассмотренных комиссией самостоятельно»«68»; «количество дел, переданных на рассмотрение Губ.[ернской] Ч.К.»«3»; «количество расстрелов»«7». Здесь же указаны «Фамилия, Имя и Отчество наиболее важных расстрелянных преступников»: П. Огуренков, А. Михайлов, архимандрит Никифор, И. Илигутин, К. Изюмская, Б. Николаев, Г. Заборов.

Экземпляры «Схемы месячной отчетности Гжатской чрезвычайной комиссии по борьбе с контр-революцией, спекуляцией и преступлением по должности», подписанной председателем чрезвычайной комиссии Ф. Эйзенармом, исполняющим обязанности секретаря ЧК И. Куликом и делопроизводителем Ткаченко, были направлены в Отдел местного управления Народного комиссариата внутренних дел (Москва) и в Западное областное управление Советской рабоче-крестьянской милиции (Смоленск), куда поступали с мест все текущие политические донесения, сообщения и обзоры о действительной ситуации в уездах.

Немаловажно подчеркнуть, насколько широки и всеохватны были полномочия у каждой (любого уровня) чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, в том числе и у ЧК Гжатского уезда – само название этой политической структуры, призванной заниматься борьбой с контрреволюцией, саботажем, спекуляцией и преступлениями по должности, говорит о её всеобъемлемости, характере основной деятельности и направленности первостепенных устремлений. К тому же исключительный правовой статус, разрешавший одним и тем же людям осуществлять предварительное дознание, проводить следствие, одновременно позволявший карать и выносить любые вердикты, да ещё приводить приговоры в исполнение, объясняет нам о многом.

Для наглядного сравнения дадим следующий показательный пример. Гжатская уездная советская милиция за 11 дней сентября 1918 года (с 20 по 30 сентября включительно) арестовала 35 человек – по всем преступлениям, юридически отнесённым к милицейской подследственности. У Гжатской ЧК в этом же сентябре «количество арестов против рев.[олюции]», иными словами – только по политическим обвинениям, составило 70. Причём в это число не входят аресты за саботаж, преступления по должности и спекуляцию.

***

Как известно, с момента создания в декабре 1917 года Всероссийской чрезвычайной комиссии и весной 1918 года чрезвычайных комиссий на местах на них были возложены обязанности по борьбе со спекуляцией.

Острейшим в то время в стране был вопрос о хлебе. Эта труднейшая для решения проблема, задача из задач, постоянно была в фокусе внимания центральных и всех без исключения региональных властей на протяжении всего 1918 года (и позднее, разумеется, не сходила с повестки дня). Тема пресечения спекуляции хлебом и хлебными продуктами неоднократно выносилась на рассмотрение исполнительных органов разных уровней.

Население Смоленской губернии и уездов, граничивших с Московской губернией (в частности, Гжатского уезда), отказывалось добровольно уступать продовольственным отделам свой хлеб по твёрдой цене, поскольку при монопольной государственной торговле твёрдые цены на хлеб были существенно и намерено занижены. Вследствие этого его излишки и другой продукт, после снятия декретных ограничений на въезд в Гжатск и выезд из города, население от безысходности и отсутствия других приемлемых вариантов стремилось вывезти в Москву, где стоимость хлеба была существенно выше. Крестьяне в принципе соглашались продавать хлеб на месте по установленной государством фиксированной цене, однако исключительно при условии и только лишь в том случае, если представители власти брались доставить мануфактуру и всё необходимое сельскому труженику, но – тоже по твёрдой цене, поскольку в Смоленской губернии цены на мануфактуру и другие предметы домашнего обихода были очень высокими.

Порой местные власти не знали, как правильно следует поступать, а оттого часто принимали довольно противоречивые решения. К примеру, на заседании исполнительного комитета Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов Гжатского уезда, которое проходило в течение двух дней, 13 и 14 августа 1918 года, третьим пунктом рассматривался вопрос «О воспрещенiи вывоза хлебныхъ продуктовъ изъ пределовъ уезда». Сначала было принято следующее решение: «Въ виду спекулятивнаго вывоза предметовъ продовольствiя съ пределовъ уезда поручается реквизицiонной и Чрезвычайной Комиссiямъ учредить надзоръ за вывозомъ[,] пользуясь вооруженной силой Военнаго Отдела, въ дальнейшемъ поручить Чрезвычайной Комиссiи срочно сформировать отрядъ». Однако на этом же заседании исполкома несколькими часами позднее было решено (пункт 12) упразднить реквизиционную комиссию, а её дела передать в чрезвычайную комиссию.

И всё же хлеб (равно как и другие продукты) в Петроград и Москву вывозился, причём на абсолютно законном основании. Вот дословная цитата из черновика отчёта Гжатского Совдепа за сентябрь 1918 года: «Случаев мешечничества за сентябрь м[еся]ц не замечалось[,] за исключенiем вывоза в столицы, согласно постановленiя Совнаркома[,] по 1 ½ пуда.; В последних случаях по 1-е октября в теченiи сентября было прибывших из столиц до 22500 человек и вывезено до 34000 пудов разных продовол[ьственных] продуктов, Вывозился хлеб гражданами Гжатскаго уезда из собственных хозяйств – но проживающих в столицах, разрешенiе на право вывоза довалос[ь] только тем[,] которыя предстовляли удостоверенiя столичных раiонных, фабричных и других Комитетов и професс[i]ональных союзов».

Лица же, подпавшие под подозрение в совершении ими незаконных спекулятивных операций, немедленно брались на заметку сотрудниками милиции и чрезвычайных комиссий. Многие граждане были приговорены к уголовной или административной ответственности за покушение на спекуляцию; частенько страдали и вовсе невиновные – даже за наличие в их действиях каких-то косвенных признаков возможного осуществления спекулятивных сделок. Приведём любопытный и характерный факт. 26 июля 1918 года Гжатской ЧК был приговорён к уголовной ответственности за спекуляцию житель города Гжатска Иван Алексеевич Зуев, который, как следует из постановления № 27, «вполне изобличается в спекуляции[,] что с[в]идетельствуют неоднократныя поездки в Москву». И. Зуева выслали «из пределов Смоленской г.[убернии] сроком на три месяца[,] т.е. с 26 июля по 26 октября 1918 г.[,] снабдив документами [и] сделав в коих пометку[, что] выслан за спекуляцию».

***

Чудом сохранился список граждан, арестованных Гжатской ЧК по состоянию на сентябрь 1918 года. Этот список, полностью расшифрованный, восстановленный и существенно переработанный, помещается ниже в виде таблицы – давать его в оригинале, как он изначально подготовлен чекистами в «Схеме месячной отчетности Гжатской чрезвычайной комиссии по борьбе с контр-революцией, спекуляцией и преступлением по должности», нет никакого смысла, поскольку читателю будет тяжело сходу разобраться в логическом построении данного чекистского документа и ещё труднее будет сделать его исследовательский анализ.

Крайней левой колонки в чекистской схеме месячной отчётности нет. Названия двух основных колонок заимствованы из самой схемы. Однако таблица специально переделана таким образом, чтобы в первую очередь были показаны и видны санкции и наказания, применённые к арестованным – в отправном документе, который, вероятнее всего, строился, за малым исключением, по хронологическому принципу (это всего лишь наше предположение), никакая стройная и последовательная система не просматривается совсем. В отличие от исходного документа, в колонке с персональными данными арестованных на первое место вынесена фамилия (по возможности, для наглядности – в алфавитном порядке), на второе – имя (в исходнике – наоборот). Все сокращённые слова раскрыты полностью и приведены в современной орфографии.
 

Список граждан, арестованных Гжатской ЧК
(по состоянию на сентябрь 1918 года)

  «Фамилия, Имя и Отчество арестованных» «Общее положение арестованных и где они находятся в настоящее время»
1 Баженов Василий взамен белого террора взяты как заложники и отправлены в распоряжение Чрезвычайной комиссии Западной области
2 Баженов Иван
3 Власов Владимир
4 Власов Иван
5 Власов Николай
6 Власов Сергей
7 Глушков Георгий
8 Глушков Сергей
9 Глушков Фёдор
10 Дружинин Гавриил
11 Елкин Григорий
12 Елкин Пётр
13 Ильичев Василий
14 Ильичев Дмитрий
15 Клитин Николай
16 Кононов Владимир
17 Никульников Евгений
18 Пастухов Иван
19 Пастухов Павел
20 Плескачевский Алексей
21 Соколов
22 Федотов Иван
23 Феофанов Александр
24 Феофанов Алексей
25 Чугунов Евгений
26 Чугунов Иван
27 Шапошников Николай
28 Шапошников Николай К.
29 Шапошников Сергей
30 Шифрин Мовша
31 священник Белявский отправлен в распоряжение Смоленской чрезвычайной комиссии
32 Шапошников Николай в распоряжении губернской чрезвычайной комиссии
33 Баженов Иван высланы из пределов Смоленской и Московской губерний
34 Зензевеев Иван
35 Кононов Михаил
36 Феофанов Иван
37 Жаворонкин Михаил выслан из пределов Смоленской и Московской губерний
38 Васильев Семён выслан из пределов Смоленской губернии
39 Гальцов Алексей выслан из пределов Смоленской губернии
40 Койло Иван выслан из пределов Смоленской губернии
41 Будаговский Болеслав Францевич высланы из Гжатского уезда
42 Будаговский Владислав Францевич
43 Будаговская Ульяна
44 Ведлер Яков выслан из Гжатского уезда
45 Кувшинов Иван выслан из Гжатского уезда
46 Кутузов Георгий выслан из Гжатского уезда
47 Горчаков Иван в Московской тюрьме на 1 год
48 Кажохин Иван в Московской тюрьме
49 Комаров Василий в Московской тюрьме
50 Быков Ульян в Смоленской тюрьме
51 Пашинский Анатолий
52 Пашинский Александр в Смоленской тюрьме
53 Болхов Алексей в Гжатской тюрьме
54 Самсонова Прасковья
55 Вишневский Максим в Гжатской тюрьме
56 Воробьёв Семён в Гжатской тюрьме
57 Качалов Илья в Гжатской тюрьме
58 Петухов Николай в Гжатской тюрьме
59 Фленин Сергей в Гжатской тюрьме
60 Алфёров Алексей оштрафован
61 Антонов Павел оштрафован
62 Байков Иван оштрафован
63 Бирюков Евс(т)игней оштрафован
64 Васильев Иван оштрафован
65 Глушков Василий оштрафован
66 Ефремов Николай оштрафован
67 Калугин Александр оштрафованы
68 Калугин Фёдор
69 Кендыш Мартын оштрафован
70 Ковалёв Василий оштрафован
71 Максимова Федосья оштрафована
72 Михайлов Василий оштрафован
73 Николаев Иван оштрафован
74 Осипцов Фёдор оштрафован
75 Попов Николай оштрафован
76 Прусаков Фёдор оштрафован
77 Сарапаев Павел оштрафован
78 Семёнов Иван оштрафован
79 Сироткин Гавриил оштрафован
80 Фомичева Мария оштрафована
81 Черевяков Пётр оштрафован
82 Чистов Иван оштрафован
83 Шилкин Пётр оштрафован
84 Яковлев Тимофей оштрафован

Тщательное и всестороннее исследование списка лиц, арестованных Гжатской ЧК по состоянию на сентябрь 1918 года, показало, что многие из тех граждан, фамилии которых значатся в документе, арестованы и (или) осуждены вовсе не в сентябре, а значительно раньше, ещё до официального объявления в стране «первого террора»: А.В. Алфёров, Е.С. Бирюков, У.Д. Быков, С. Васильев, М.К. Вишневский, С.И. Воробьёв (Воронков, Воронов), А.А. Га(о)льцов, И.Н. Горчаков, И.Л. Кажохин, А. Калугин, Ф. Калугин, И. Качалов, М.Ф. Кендыш, В.М. Ковалёв, И.И. Койлов (Койло), Г.А. Кутузов, Максимова, И.Н. Николаев, А.Ф. Пашинский, Н.В. Петухов, Ф.А. Прусаков, Г.А. Сироткин, С.П. Фленин, П.Н. Черевяков, П. Шилкин, Т. Яковлев. Крайние даты арестов и задержаний (если человек подвергался таковым), предъявления политических обвинений и осуждения указанных граждан – 02 июня – 29 августа 1918 года. Остальные персоналии, фигурирующие в приведённом списке, действительно были подвергнуты преследованиям со стороны сотрудников Гжатской ЧК в сентябре 1918 года (строго говоря, не все эти лица осуждены по политическим основаниям). Возможно, путаница, вкравшаяся в «Схему месячной отчетности Гжатской чрезвычайной комиссии по борьбе с контр-революцией, спекуляцией и преступлением по должности», объясняется тем, что именно таков был порядок составления итоговых и отчётных документов, в которых фактические и сопутствующие им статистические сведения сводились и представлялись с нарастающим итогом. К подобному выводу приводит логика исследователя. Однако говорить утвердительно и окончательно об этом преждевременно – в нашем распоряжении нет сведений о содержательной стороне внутренних нормативных актов ВЧК и Смоленской губернской ЧК, куда, наряду с другими московскими и смоленскими инстанциями, поступала отчётная документация с мест.

Н.Н. Илькевич, главный редактор журнала "Годы" (Смоленск).

Обсуждение

blog comments powered by Disqus