Забытые храмы Гжатской вотчины князей Голицыных («Русская усадьба», выпуск №10 (26) за 2004 год)

Гжатская вотчина, находившаяся в окрестностях нынешнего города Гагарина (до 1968 г. Гжатска) Смоленской области, в XVIII в. была одним из богатейших и огромных по территории помещичьих имений. В 1799г. там проживало около 9 тыс. душ крестьян, насчитывалось 364 десятины земель «под селением», 3500 — под пашнями и 1900 — «свободной земли» {РГАДА Ф. 1355. Оп.1. Е.х.1466. Экономические примечания. 1799 г. Указано 4470 душ мужского пола и 4612 душ женского пола, проживающих в Гжатской вотчине.}. Принадлежало все это князьям Голицыным, той ветви древнего семейства, которая носила прозвание «Михайловичей» и вела происхождение от боярина Михаила Андреевича Голицына (1640-1687). В Экономических примечаниях 1780-х гг. (точная дата не указана) владения числятся за генерал-поручиком, действительным камергером и кавалером князем Дмитрием Михайловичем Голицыным (1721-1793) {Там же. Е.х.1467}.

Он являл собой блестящий пример просвещенного вельможи в эпоху Екатерины Великой. Сын петровского фельдмаршала М.М. Голицына и княжны Т.Б. Куракиной, свою службу он начал при дворе и к 1755 г. был уже камергером. В 1760 г. в связи с неожиданной кончиной посла в Париже М.Л. Бестужева-Рюмина Голицыну пришлось возглавить русскую дипломатическую миссию до прибытия нового посланника графа П.Г. Чернышева. Этот поворот в карьере имел для князя успешное продолжение — 28 мая 1761 г. императрица Елизавета назначила его российским послом в Вену, где в этом качестве Дмитрий Михайлович пробыл 30 лет, почти до самой своей кончины. Там он умер и был первоначально похоронен на своей вилле Предигштуль близ имперской столицы. В 1802 г. его гроб перевезли в Москву, поместив в склепе под церковью Голицынской больницы, главного детища князя, снискавшего ему благодарность потомков. Больница открылась в 1801 г. на завещанные покойным деньги. Храм в центре спроектированного М.Ф. Казаковым больничного здания освятили в честь небесного покровителя князя Св. Царевича Димитрия.

Д.М. Голицын известен как меценат и друг многих мыслителей, ученых, художников. В Вене им была собрана ценная коллекция произведений искусства, привезенная затем в Россию и влившаяся в созданный впоследствии Голицынский музей. Неоднократно за советами в модном деле коллекционирования к князю обращалась Екатерина II, пополнявшая свой Эрмитаж. В высших кругах отдавали должное изысканному вкусу Голицына и его осведомленности в европейской культурной ситуации.

Долгая жизнь вне России вынудила князя озаботиться вопросом управления собственным имуществом на родине. Прямых наследников судьба не дала. Брак с княжной Екатериной (Смарагдой) Дмитриевной Кантемир имел печальный финал. Княгиня была болезненна с юности, не могла иметь детей и умерла в 40 лет, несмотря на усилия лучших медицинских светил {Голицына Екатерина (Смарагда) Дмитриевна (1720-1761) была дочерью молдавского господаря князя Д.К. Кантемира и родной сестрой поэта и дипломата А.Д. Кантемира. Рано потеряв отца, воспитывалась в доме матери А.И. Трубецкой (во втором браке графини Гессен-Гомбургской) под наблюдением дяди И.И. Бецкого. В 1751 г. вышла замуж за князя Д.М. Голицына и пожалована в статс-дамы. В 1757 г. в связи с ухудшением здоровья Е.Д. Голицына с супругом уехали во Францию для лечения, где удостоились теплого приема в королевском дворце. Княгиня умерла в 1761 г. в Париже, похоронена в Александро-Невской лавре в Петербурге. В завещании пожертвовала крупную сумму денег на развитие акушерского дела в России.}. В завещании 1785 г. Д.М. Голицын все оставлял племянникам — детям покойного брата Андрея Михайловича Голицына, Михаилу, Борису и Алексею {Брат Д.М. Голицына генерал-майор Андрей Михайлович [1729-1770) от брака с княжной Е.Б. Юсуповой (1745-1770) имел трех сыновей — Михаила Андреевича (1765-1812), камергера, тайного советника; Бориса Андреевича (1766-1822), генерал-лейтенанта, гофмаршала двора великого князя Константина Павловича и Алексея Андреевича (1767-1800), шталмейстера.}. Однако по причине «молодых лет» наследников управление вотчинами временно передавалось князю Апександру Михайловичу Голицыну (1723-1807). Он приходился венскому посланнику двоюродным братом (а не родным, несмотря на совпадение отчеств), был почти его ровесником и близким по воспитанию и взглядам человеком. В начальный период правления Екатерины II A.M. Голицын состоял вице-канцлером (1762-1775) не имея заметного политического влияния, затем в признание заслуг был пожалован в обер-камергеры, а с 1776 г. жил на покое в Москве, пользуясь уважением московского дворянства. Любовь к искусству и благотворительности была отличительной чертой его натуры — Александр Михайлович подобно брату собирал картины и скульптуры, являлся опекуном Воспитательного дома и завершал создание Голицынской больницы.

В глазах многочисленной родни князь, доживший до преклонных лет, представал своеобразным «патриархом» семьи, авторитет которого был непререкаем. Помимо собственных имений он фактически управлял еще многими, принадлежавшими его родственникам. Даже любимая князем усадьба Пехра-Яковлевское формально принадлежало его племяннику М.П. Голицыну, сыну убитого на дуэли младшего брата Петра Михайловича {Усадьба Пехра-Яковпевское (ныне в черте г. Балашихи) до 1775 г. принадлежала князю П.М. Голицыну (1738-1775), генерал-поручику, деятельному участнику подавления пугачевского бунта, собирателю значительной коллекции живописи. После его гибели на дуэли пехорское имение перешло к малолетнему сыну М.П. Голицыну (1764-1836), а опекуном был назначен A.M. Голицын, занимавшийся не только воспитанием племянника, но и строительством усадьбы в Пexpе.}. Ее обустройство целиком связано с деятельностью Александра Михайловича, каждое лето проводившего в Пехорке. По его заказу создавался дворцово-парковый ансамбль с дворцом, храмом, театром и парковой скульптурой. Замечательная архитектура зданий, построенных под присмотром К.И. Бланка, давно породила версию о причастности к их проектированию В.И. Баженова {См. Подьяпольская Е.Н. Памятники архитектуры Московской области. Вып.1 М., 1998. С.13-16.}. Возможно, так оно и было, поскольку князя с Баженовым связывали добрые личные отношения, отраженные в архивной переписке.

Голицын неплохо разбирался в архитектуре, много поездил и повидал в Европе. Нередко за советами и рекомендациями к нему обращались родственники и близкие знакомые, занимавшиеся строительством в собственных усадьбах. Из архивных документов недавно выяснилось, что Голицын на протяжении нескольких лет фактически руководил строительством Казанской церкви-усыпальницы в усадьбе Ярополец своего умершего друга З.Г. Чернышева {См: Чекмарев А.В. Архитектурный замысел и его реализация. Работы В.И. Баженова и К.И. Бланка в усадьбе Ярополец Чернышевых // Архитектура в истории русской культуры. Вып.3. Желаемое и действительное. М., 2001. С.139-151.}. Он подыскивал архитекторов, скульпторов, каменщиков, предлагал свои варианты оформления интерьеров, был посредником при заключении договоров. Только благодаря его надзору многострадальный храм был достроен, а его архитектура и убранство выдержаны на уровне лучших произведений эпохи. Князь причастен также к появлению ряда выдающихся произведений скульптуры. По его заказу изготавливалось надгробие брата, П.М. Голицына, (ск. Ф.И. Шубин, Я.И. Земельгак) — незаурядный пример монумент сильной пластики со сложной аллегорической программой. Голицын принимал деятельное участие в реализации еще одного значительного замысла — надгробного памятника фельдмаршалу 3.Г. Чернышеву, спроектированного в Риме А. Триппелем. Князь наблюдал за исполнением монумента, рекомендовал А.Р. Чернышевой скульптора Я.И. Земельгака для починки и установки скульптуры на место в ярополецкой усыпальнице {См: Чекмарев А.В. Ярополец // Дворянские гнезда России. История, культура, архитектура. Очерки под ред. M.B. Нащокиной М., 2000. С. 190-206.}.

В свете этих и многих других фактов личность A.M. Голицына заслуживает особого рассмотрения в качестве заказчика (а иногда и соавтора) ряда выдающихся произведений искусства. В усадебном и церковном строительстве бывшего вице-канцлера присутствовали разнообразные архитектурные решений, отразившие практически все этапы классицизма — от раннего до ампира. Проекты голицынских построек позволяют говорить об участии лучших архитекторов эпохи — В.И. Баженова, М.Ф. Козакова, К.И. Бланка, Тома де Томона. Однако, главная сложность изучения строительство A.M. Голицына в том, что немало инициированных им памятников в источниках и литературе связано с другими заказчиками, чье участие на самом деле было номинальным. Например, в истории храмов, возведенных в конце XVIll в. в Гжатском имении, имя вице-канцлера никогда не упоминалось, хотя оба памятника, как выясняется, появились при его непосредственном участии. Прежде их не только не связывали друг с другом через единого заказчика. но и вообще забыли о принадлежности одному имению. Вследствие потери этого «ключа» возникла путаница с интерпретацией некоторых архивных документов. Излишне говорить о том, что забытые и неизученные гжатские церкви выпали из контекста русской архитектуры рубежа XVIII-XIX вв. Достаточно одного взгляда на них или их дошедшие фотографии, чтобы оценить высокие достоинства памятников, представлявших в провинции архитектуру столичного качества.

В посланиях к управителям из Вены Д.М. Голицын неоднократно писал, чтобы неукоснительно исполняли все приказания «двоюродного моего брата Его Сиятельства обер-камергера князя Александра Михайловича, по моему улолномочению теперь с полною властию моим недвижимым в России имением управляющего» {РГАДА Ф. 1263. Oп. 1. E.x. 6789.}. Еще в 1781 г. в переписке с А.А. Загряжским A.M. Голицын сообщал о своей большой охоте «в гжатских вотчинах», заменяя там отсутствующего хозяина {РГАДА Ф. 1263. Oп. 1. E.x. 4516.}. Дмитрий Михайлович тем не менее и издалека не оставлял вниманием свои деревни, и через брата проводил в жизнь некоторые собственные начинания. В 1791 г. он задумал основать в деревнях «для малолетных училище, а для изувеченных и престарелых богадельни» {РГАДА Ф. 1263. Oп. 1. E.x. 6789.}. Управителю из Вены указывалось «присылаемые приказы�